Персонажи и голоса :: Интервью с Сергеем Безруковым

— Несколько слов о Вашем участии в фильме.

— Над этим проектом я тружусь, дай Бог, уже два года. Работа над «Князем Владимиром» была начата давно, и грех бросать эту работу, потому что дело-то святое, православное, доброе, хорошее, светлое, тем более для детей, для наших. Проект этот действительно православный, русский, с огромной познавательной силой.

Я рад, что помимо каких-то страшных криминальных сериалов существуют такие проекты, которые воспитывают, пробуждают самые лучшие чувства в детских душах. Это здорово.

«Князь Владимир» — очень своевременный проект. Мне самому — интересно. За зрителя отвечать сложно, тем более не буду говорить за детскую аудиторию, но мне бы очень хотелось, чтобы им это понравилось.

Когда-то существовал проект у Валерия Приемыхова, он затевал съемки «Князя Владимира». Вернее, замысел был на уровне сценария. Кто будет снимать, кто будет играть — ещё не было известно. Мы все вместе разговаривали с продюсером Анатолием Сивушовым, с Алексеем Сидоровым (тогда они только затевали «Бригаду») и тесно вместе общались, в том числе с дядей Валерой. Просто был один круг общения. И когда речь зашла о том, что когда-нибудь может осуществиться такой проект, я сказал, что мне бы очень хотелось в нем участвовать. Но проект так и остался на бумаге. Дяди Валеры уже давно нет, царство ему небесное.

А потом мне предложили озвучить «Князя Владимира» в анимационном фильме. Может так и должно быть, что именно в анимационном фильме я сыграю князя Владимира.

Голос подобрать было сложно. Может быть, я льщу себе, но мне кажется, что я выгляжу гораздо моложе, чем экранный образ князя. Меня убеждают в том, что они взрослели тогда раньше, и это действительно так. Тогда мужчины в возрасте 30 или 28 лет уже были взрослыми мужиками. Рослые мужики, с обильной щетиной и бородой на лице, закачанные, мощные. Грубая жизнь, грубая пища, грубое время. Такое первобытное, языческое время. Они были немножко грубыми, поэтому и выглядели взрослее. Попытаться сохранить молодость голоса, чтобы в то же время он совпал с экранным образом, было невероятно сложно. Потому что существует мой собственный голос. Если я хочу передать какие-то обертона, я скатываюсь на свой собственный голос, и порой он абсолютно расходится с внешней картинкой. Расходится, просто непохож. Поэтому приходилось немножко занижать голос, делать его более грубым, чтобы на экране все-таки был воин, князь Владимир.

Сам образ находится в развитии. В начале перед нами предстает грубоватый воин, который занимался набегами и в какой-то степени грабежом. И если в начале он не столь лицеприятен, то его путь к Богу очень важен. В этом фильме важна его эволюция: каким он был, и что с ним стало, когда он пришел к Богу. И голос должен это передать. Если бы я снимался в кино, я бы попытался измениться и внешне. А здесь у меня лицо одно и то же на экране, поэтому это нужно делать голосом. А это действительно сложно. А как получится — это уже зритель рассудит.

— В последнее время у Вас прямо череда исторических персонажей.

— Они мне все близки. Мне близки их чувствования, их мысли, их идеи. Их объединяет одно и то же — любовь к России. Недаром в «Князе Владимире» звучат слова: «Земля русская!» Русь, Россия, Родина! Вот то, что объединяет всех моих исторических персонажей, на которых я именно в этом и похож, потому что мне так же небезразлична судьба Родины, России, нашей русской земли. Это чувства патриота — никоим образом не националиста! Настоящее чувство патриотизма — это самое важное, о чем нужно говорить с экрана, по радио и по телевидению. Это нужно проповедовать, как мне кажется. Я думаю, что «Князь Владимир» — один из тех редких проектов, в котором как раз и рассматривается это великое чувство любви к Родине. Я надеюсь, что благодаря «Князю Владимиру» молодые люди, дети задумаются о судьбе своей Родины, увидят, как люди жили тогда, чем. Даже костюмы, экзотика звуков, музыки — это практически то, что любят называть словом «этно». Но в этом много глубокого и настоящего, того, что необходимо сейчас. Вернуться к истокам, к культуре, к началу. Вернуться и посмотреть эту эволюцию: что мы потеряли за эти годы и что приобрели. Может, не столько приобрели, сколько потеряли. Не грех бы вернуться к истокам и то, что потеряли, опять собрать. Это тот самый багаж, который нам необходим, он нам очень важен. Без этого никак.